Северные Огни
Литературный проект Тараса Бурмистрова

  ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА СОДЕРЖАНИЕ САЙТА ПОСЛЕДНИЕ ОБНОВЛЕНИЯ

«Записки из Поднебесной» (путевые заметки)
«Россия и Запад» (антология русской поэзии)
«Вечерняя земля» (цикл рассказов)
«Соответствия» (коллекция эссе)
«Путешествие по городу» (повесть)
«Полемика и переписка»
Стихотворения
В продаже на Amazon.com:






Глава VII. Харбин. Привокзальная площадь

    Через полтора часа, побеседовав, наверное, с несколькими десятками, а то и с полусотней харбинцев, молодых и пожилых, с социальным статусом повыше и пониже, одетых получше и похуже, мы пришли к печальному, но совершенно непреложному выводу, что английским в Харбине не владеет никто. Оставив наши безнадежные попытки, мы решили при посадке на поезд действовать наудачу, а пока что осмотреть близлежащие кварталы (до отправления у нас было еще довольно много времени). Далеко уйти мы не могли, передвигаться с нашими тяжелыми вещами было неудобно, но взглянуть на ближайшие окрестности было можно.

    Для того, чтобы пересечь привокзальную площадь, по которой сплошным потоком двигался транспорт (самый разношерстный, который только можно себе представить, от трактора до рикши), мы спустились в подземный переход – и неожиданно попали в огромный супермаркет с весьма запутанной системой переходов. Пройдя по нему немного, мы сразу же сбились с направления и стали блуждать по этому подземному универмагу в поисках выхода. Я думаю, эта иезуитская штука была нарочно устроена таким образом – всякий раз, когда мы впоследствии пытались воспользоваться этим переходом, эффект был тот же самый. В супермаркете меня поразило огромное количество манекенов. Все они были почему-то с европейскими физиономиями, причем чаще всего по какой-то непонятной причине их или не одевали вовсе, или напяливали на них одни только шляпы и ботинки, оставляя остальное обнаженным (культуролог Лотман хорошо высказался по сходному поводу: «Мраморная статуя Аполлона прекрасна, но наденьте на нее галстук – и она поразит вас своим неприличием»). Эти куклы стояли длинными рядами, и все зрелище в целом очень напоминало бы невольничий рынок, если бы не странные, неестественные позы, в которых их ставили. Точно такую же картину мы наблюдали позже и во всех других крупных супермаркетах в Китае, причем за все время мы ни разу не встретили ни одного манекена с азиатскими чертами лица – то ли европеоиды выглядят изящнее, даже на китайский взгляд, то ли это и в самом деле была изощренная «месть Западу», как сразу же предположил Дима.

    Мы разглядывали китайские диковинки, не обращая ни на что внимания, как вдруг нас довольно громко окликнули по-русски. Это был молодой китаец, занимавшийся, как почти сразу же выяснилось, торговлей обувью в этом супермаркете, и на этой почве выучивший русский язык (замечу, что все русско-китайские переводчики, встреченные нами в Китае, всегда оказывались китайцами и ни разу русскими – видно, китайцу легче освоить наш язык, чем русскому – китайский). Мы обрадовались ему, как своему соотечественнику, и все наши недоразумения разрешились за считанные минуты. Билеты, как выяснилось, нам выдали в разные вагоны, находившиеся довольно далеко друг от друга, и наш новый знакомый тут же набросал для нас записочку, которую надо было показать начальнику поезда, дабы он разрешил нам поменяться местами с кем-нибудь из пассажиров. С чисто китайской практичностью он написал на клочке бумаги с одной стороны что-то более умеренное, а с другой – более действенное и решительное, и не менее пяти раз объяснил мне очень живо и наглядно, что сначала нужно дать прочитать начальнику сентенцию с одной стороны, а если это не подействует, тогда уже предъявить ему то, что написано на обороте. Я пять раз его поблагодарил, но ввиду того, что обе сентенции, как более мягкая, так и более действенная, выглядели для меня совершенно одинаково (смахивая скорее на пляшущих человечков, чем на осмысленный текст), то, сунув в карман это рекомендательное письмо, я впоследствии так и не смог разобраться, какая из сторон должна была быть предъявлена первой, а какая второй. В конце концов мы с Димой решили не экспериментировать и добираться в разных вагонах, условившись, что если мы вдруг, паче чаяния, потеряемся на выходе из поезда, то в Пекине можно будет встретиться в каком-нибудь известном историческом месте – скажем, на площади Тяньаньмэнь, у Памятника народным героям. Дима сначала пытался протестовать, утверждая, что он что-нибудь не найдет или перепутает, но я убедил его, что Тяньаньмэнь, самую большую площадь в мире (вмещающую до полумиллиона человек, если верить нашему путеводителю) перепутать ни с чем невозможно. Это что-то вроде московской Красной площади, говорил я ему – откуда ни выйдешь, все равно рано или поздно на нее наткнешься. Что же касается Памятника героям, то он находится в самом центре площади, и его тоже ни с чем не спутаешь; к тому же на нем ясным китайским языком начертано «народные герои бессмертны», тут не ошибешься. Впоследствии выяснилось, что Дима опасался не напрасно. Памятник стоял на нужном месте, и площадь никуда не делась, но попасть на нее не было никакой возможности – по всему своему огромному периметру она была обнесена забором в целях реконструкции. Китай готовился торжественно отпраздновать свое 50-летие, и драил до блеска все, что было возможно. Кстати, как бы комично ни выглядели развешанные повсюду транспаранты с надписями типа «Китаю – 50 лет» (Народная республика была провозглашена 1 октября 1949 года), китайцы, похоже, не видят в них никакой несообразности. Да и приятнее, наверное, ощущать себя молодой нацией, а не изнывать под игом собственной трехтысячелетней культуры.

    После решения насущных проблем наш китайский друг повел нас в ресторанчик, расположенный тут же в супермаркете. Он помог нам выбрать рыбу и рис (это был единственный раз, когда мы ели рис в Китае, если не считать скудных завтраков в Уси, пародировавших стандартный европейский continental breakfast). Овощи, прилагавшиеся к рыбе, были приготовлены очень остро, и мы обильно запивали их слабеньким китайским пивом. Разговор наш вращался вокруг того несомненного факта, что Китай – это самая замечательная, самая обильная и самая гостеприимная страна на свете. Оттолкнувшись от китайской кухни, которой мы воздали должное, как на словах, так и на деле, мы перешли к народным обычаям (деликатно минуя государственное устройство) и особо отметили принятое в Китае правило платить только за рыбу, получая рис и овощи бесплатно. «У вас в России нигде так не поешь, чтобы бесплатно», говорил нам наш новый знакомый, раздуваясь от гордости за свою страну. «Да, конечно», вторили мы ему. «У нас вообще в стране сейчас трудное экономическое положение».

    Перекусив (надо сказать, что порции в китайских ресторанах предлагаются сокрушительных размеров), мы попрощались с китайцем и вышли наконец на улицу. Теперь времени у нас оставалось не так уж много, и мы успели обойти только один небольшой квартал, прилегающий к вокзалу. Было холодно и сумрачно, но снег, к счастью, не срывался больше с неба, как это было в аэропорту. Дома здесь выглядели достаточно привычно; иногда встречались и вполне примелькавшиеся нам в Петербурге и России здания полурусского, полуевропейского типа. В целом все было довольно запущенно и очень отличалось от приятных и ухоженных городков, которые я видел в Западной Европе.

    Побродив немного, мы направились к вокзалу. Нам предстояло отыскать ту платформу, с которой должен был отправиться наш поезд, и мы уже заранее готовились к тому, что эту головоломную задачу придется решать с большим трудом и напряжением всех сил и умственных способностей. Но все оказалось проще, чем мы думали. Как выяснилось, выход на перрон из здания вокзала в Китае открывают незадолго до отправления поезда, и расположен этот выход прямо в зале ожидания. Световое табло с номером нашего поезда подсказало нам, где нужно ждать, чтобы не упустить момент открывания двери, и мы устроились в креслах в этом зале, заполненном огромным количеством китайцев.
 
« Пред.   След. »



Популярное
Рекомендуем посетить проект Peterburg.biz. В частности, раздел литературный Петербург.
Два путешествия
В «Бесах» Достоевского между двумя героями, известным писателем и конспиративным политическим деятелем, происходит любопытный обмен репликами...
Подробнее...
Пелевин и пустота
В одном из номеров модного дамского журнала я встретил цитату из Владимира Соловьева, которая на удивление точно воссоздает мир Виктора Пелевина...
Подробнее...
Самоубийство в рассрочку
Культуролог М. Л. Гаспаров в своих увлекательных «Записях и выписках» мимоходом замечает: «Самоубийство в рассрочку встречается чаще, чем кажется...»
Подробнее...