Северные Огни
Литературный проект Тараса Бурмистрова

  ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА СОДЕРЖАНИЕ САЙТА ПОСЛЕДНИЕ ОБНОВЛЕНИЯ

«Записки из Поднебесной» (путевые заметки)
«Россия и Запад» (антология русской поэзии)
«Вечерняя земля» (цикл рассказов)
«Соответствия» (коллекция эссе)
«Путешествие по городу» (повесть)
«Полемика и переписка»
Стихотворения
В продаже на Amazon.com:






Глава VI. Харбин. Вокзал

    Я жадно смотрел в окно на мелькавшие мимо виды, столь неподдельно китайские, как сказал бы Стерн, что даже коммунистические лозунги на развешанных вокруг транспарантах были написаны иероглифами. В Европе я привык читать все, что написано на стенах, столбах, заборах и так далее – этот «заборный» немецкий или французский помогал мне быстрее влиться в новую языковую среду и полнее переключиться на чужой язык. Здесь, конечно, я не понимал ничего, но по привычке вглядывался в надписи, пытаясь угадать их сокровенный смысл (из-за чего к концу поездки я уже не мог смотреть на «китайскую грамоту», так она утомила меня своей темнотой и непонятностью). Я знал несколько десятков иероглифов, но этого, конечно, было недостаточно (в любой газете их используется не менее пяти тысяч). Я с удовольствием выучил бы и остальные, но времени перед поездкой у меня было немного, а хороших учебников в руки не попадалось. Если бы мне объяснили структуру этих значков, исходя из того, как они видоизменялись исторически, показали те простые, первоначальные элементы, из которых они состоят, то я бы быстро усвоил какие-то основные понятия, по которым уже вполне можно было бы ориентироваться в китайских текстах. Но такого пособия я не нашел, и учил иероглифы просто по словарю, а это оказалось довольно затруднительно. Больше всего меня сбивала с толку чрезвычайно высокая степень обобщения, достигаемая в иероглифической письменности. Пока я овладевал повседневными вещами, дело шло неплохо, но когда я перешел к понятиям более абстрактным, мое обучение застопорилось. В конце концов я дошел до иероглифа, обозначающего само понятие «иероглиф», и понял, что пора остановиться, или мое европейское сознание приобретет необратимо китайскую специфику.

    Поля в окрестностях Харбина, в общем, ничем не отличались от наших. Когда же мы въехали в сам город, он поразил меня своей крайней запущенностью и неблагоустроенностью. Видел я русские города, и в центральной России, и на Волге, и на Урале – они, конечно, проигрывали по сравнению с Европой, но до Китая им было очень далеко. Впрочем, Харбин – это ведь тоже бывший русский город, может быть, это и наложило на него свой неизгладимый отпечаток. Северная Маньчжурия, огромная китайская провинция, находилась под влиянием России с 1896 года, и Харбин, основанный двумя годами позже, стал ее столицей. План городской застройки был одобрен в Петербурге (в Харбине был и Большой проспект, и Сенная площадь), и в городе поначалу жили почти одни только русские. После революции в Харбин бежало еще около 200 тысяч человек из России (недобитых белогвардейцев, как тогда выражались в метрополии). До середины ХХ века это был единственный город в мире, где сохранялась и поддерживалась старая русская культура, не изуродованная большевизмом, как в Советском Союзе, и не искаженная западными влияниями, как в Париже и Берлине. Это был островок дореволюционной России, где все оставалось по-прежнему: гимназии, газеты, театры, выступления Вертинского и Шаляпина. Может быть, он дожил бы таким и до наших дней, если бы не новые потрясения, добравшиеся в конце концов и до Харбина. Сейчас русских в Харбине уже нет; кое-кто еще в сороковых годах вернулся в Советскую Россию, остальные же рассеялись по свету и там ассимилировались. Западу всегда было намного легче растворить русских в своей среде, чем Востоку.

    Странно, однако, не то, что в Харбине не осталось наших бывших эмигрантов или их потомков. Удивительно, что здесь вообще почти не бывает европейцев, даже заезжих – во всяком случае, если судить по реакции на них местного населения. Когда мы с Димой выбрались из нашего автобуса в районе железнодорожного вокзала, аборигены так явно и назойливо стали обращать на нас внимание, что мы даже немного потерялись с непривычки. У Мопассана есть забавная новелла о том, как французский парень привозит к своим родителям в деревню негритянку, на которой он собирается жениться; я думаю, там на нее все же меньше оборачивались, чем на нас – и это в городе, который был населен почти одними русскими шестьдесят лет из тех ста, что он существует! Я смело могу рекомендовать любому честолюбцу с европейской физиономией ехать в Харбин. Его будут провожать там долгими взглядами на улице и в общественных местах; дети будут показывать на него пальцами, с увлечением крича при этом своим родителям что-то невразумительное, но явно чрезвычайно интригующее; молодежь будет с поклоном приветствовать его по-китайски («ни хао»). Я так и ждал, что мне начнут говорить что-нибудь из того, что в таких случаях говорят пророкам, удалившимся из города в пустыню, и прочим отщепенцам («он горд был, не ужился с нами»). Впрочем, что-то рассказать нам пытались, но, к сожалению, языковой барьер опять помешал нам достичь полного взаимопонимания.

    В Харбине у нас была только пересадка, дальше до Пекина надо было добираться на поезде. В автобусе нашим соседом оказался китайский парень, неплохо говоривший по-русски (и утверждавший, кстати, что русский язык очень простой). Он написал нам по нашей просьбе небольшую записку, которую мы и сунули в окошечко на вокзале, напоминавшему билетную кассу больше всего. Уплатив требуемую сумму, мы получили два квадратика из цветного картона, испещренные иероглифами – но понять в них что-нибудь нам не удалось. С большим трудом я смог разобрать только первую строчку, гласившую «Харбин-Пекин» (что уже вселило в нас некоторую надежду). Надо было как-то узнать хотя бы, какая из циферок (в Китае, к великому счастью, используются обычные арабские цифры) соответствует вагону, а какая месту в вагоне, и мы приступили к опросу населения – на предмет его знакомства с английским языком.
 
« Пред.   След. »



Популярное
Рекомендуем посетить проект Peterburg.biz. В частности, раздел литературный Петербург.
Два путешествия
В «Бесах» Достоевского между двумя героями, известным писателем и конспиративным политическим деятелем, происходит любопытный обмен репликами...
Подробнее...
Пелевин и пустота
В одном из номеров модного дамского журнала я встретил цитату из Владимира Соловьева, которая на удивление точно воссоздает мир Виктора Пелевина...
Подробнее...
Самоубийство в рассрочку
Культуролог М. Л. Гаспаров в своих увлекательных «Записях и выписках» мимоходом замечает: «Самоубийство в рассрочку встречается чаще, чем кажется...»
Подробнее...